Поджигание пальцев, голод, периодические побои и эмоциональный террор. Со всем этим пришлось столкнуться нашим сегодняшним героям — пострадавшим от домашнего насилия. Что их держало? Обращались ли они за помощью? Каково это быть ребёнком в такой семье? Читайте четыре разные, но одинаково пугающие истории в нашем материале.

По просьбе героев все имена изменены.

Анастасия: «Он разорвал на мне нижнее белье со словами: «Иди голая, все равно раздеваться»

— Отношения начались очень быстро. В вечер знакомства он позвонил и сказал, что нашел свою женщину. На третий день он предложил выйти за него замуж. Он жил и работал в храме. Через неделю приехал ко мне и сказал, что Батюшка против наших отношений, поэтому он уволился, выбрав меня. Я предложила жить у меня. Он всегда старался быть рядом, всему моему и своему окружению он быстро обозначил, что мы пара и он нашел любовь всей своей жизни. Он всегда и везде был со мной. Вспоминая сейчас с самого начала, понимаю, что звоночки были, но я упорно их не замечала или игнорировала.

Как-то мне надо было пойти по делам, он как обычно настоял идти вместе. Пока мы собирались — поругались. Я сказала, что лучше схожу одна. Он начал орать, что я иду к любовнику. И тогда впервые проявилась его физическая агрессия. Он меня швырял на кровать, заламывал руки, наваливался, чтобы я не могла подняться. Потом разорвал на мне нижнее белье со словами: «Иди голая, все равно раздеваться».

Я просила его мазать мои бесконечные синяки, чтобы он видел результат своих действий. Пыталась до него достучаться, потом докричаться. Бесконечные разговоры, объяснения, разбор ситуаций, приведение примера жизни его родителей, статьи, обращала его внимание на такие ситуации с другими парами, чтобы он увидел это со стороны. Заключали договоренности. Он сам придумывал штрафы за это. Но не помогало. Он не выполнял ничего, о чем мы договаривались.

«Он сжёг мне все пальцы зажигалкой»: четыре истории пострадавших от домашнего насилия

После нескольких месяцев с момента знакомства я стала чувствовать, что что-то не то. Так как я не умею полагаться на свои ощущения, я стала спрашивать мнение близких мне людей о нем и происходящем между нами. Одни не верили, говорили, что я преувеличиваю, другие, что мне кажется, третьи, что сама виновата, что женщина должна быть мудрее, что я слишком чувствительна, восприимчива, ранима, чересчур бурно на все реагирую и так далее. На тот момент ни от одного значимого для меня человека я не получила подтверждения в правильности своих ощущений.

Я свято верила в его извинения и клятвы, что это больше не повторится. Я надеялась, что он изменится, все наладится. Я находила ему море оправданий – от «он вырос в такой семье» до «я сама виновата». Я жалела его, когда он со слезами говорил, что без меня пропадет.

Для меня страшнее было, когда он бил меня морально, чем физически. Когда после конфликта вымаливал встречу, чтобы поговорить, а сам пропадал и отключал телефон. Когда говорил, что позвонит/напишет, но не делал этого. Что приедет помочь, но не приезжал. Когда сегодня пишет, что понял свои ошибки и извиняется, а завтра —  что мы не можем быть вместе. И все в таком роде.

Родители узнали только об одном случае, когда он ударил меня в висок до сотрясения. Мама спросила, что я ему такого сказала, что получила. А папа продолжал здороваться с ним за руку.

В целом вся эта ситуация напрочь раздавила самооценку, которой и так толком не было. Окончательно отключила все чувства и способность полагаться на свои ощущения. Потеря каких-либо интересов в жизни, потеря окружения. Потеря всех финансов. Потеря заказчиков по работе. Полная самоизоляция. Страх знакомиться и общаться с другими людьми, даже в магазин было очень сложно выйти.

«Он сжёг мне все пальцы зажигалкой»: четыре истории пострадавших от домашнего насилия

Анна: «Я проснулась, вышла в зал и увидела, что комната усыпана перьями и залита кровью»

— Все мое детство можно поделить на два этапа — короткий счастливый и долгий несчастливый. Лет до шести я росла в абсолютно нормальной семье. Все изменилось с рождением младшего брата. Отец тогда сменил род деятельности, чтобы содержать нас всех, пока мама в декрете. В результате неготовность ко второму ребенку, новое место работы и проблемы с начальством крайне негативно сказались на его психике — буквально за год из заботливого и доброго папы, который катал меня на плечах и делал вместе со мной бусы из канифоли, он превратился в агрессивного вспыльчивого тирана.

Нет, он никогда не бил мою мать, он бил меня. А еще посуду, игрушки, гаджеты и все, что можно было швырнуть в порыве гнева об пол. Так, если я отвлекалась и забывала помыть тарелку сразу после еды, отец мог принести ее и грохнуть рядом со мной в комнате, сказав что-то вроде: «Зато мыть тебе ее больше не придется».

Однажды, лет в десять, я проснулась, вышла в зал и увидела, что комната усыпана перьями и залита кровью, а в межкомнатной двери больше нет стекла. На кухне осталась записка от мамы: «Не подходи к отцу, он, кажется, сошёл с ума». Конечно, я подошла, потому что переживала, что он умер от потери крови. Папа проснулся и обнял меня, как ни в чем не бывало. Вечером мать вернулась с работы и объяснила, что накануне сказала отцу, что собирается вместе со мной съездить в гости к подруге в Санкт-Петербург. В ответ он в ярости разбил рукой стекло, и, взяв осколок, распорол подушку, после чего спокойно уснул. Как сейчас помню, я тогда весь день собирала этот пух обратно. Ни в какой Питер мы, разумеется, не поехали.

Большую часть детства я провела в углу. Иногда стоя на коленях на крупах. Я точно помню, что это были гречка и горох. А еще помню, как незаметно пыталась сделать выемки под колени, чтобы было не так больно стоять. Кстати, не рекомендую вам плакать, если вы стоите на крупной соли. Она размокает и разъедает кожу. Вы спросите, что я, глупая семилетка, тогда натворила? Случайно разлила воду от акварели на ковер.

Особое внимание родители уделяли моему образованию. Тут к воспитанию подключалась и мать. Меня пороли как за замечания в дневнике, так и за плохие оценки. К концу первого класса на каждой дверной ручке в квартире висело по ремню, ну а я была круглой отличницей.

С годами лучше не становилось. Когда мне было 12, я увидела, как папа ломает голыми руками ножи в туалете, — «Их нам подарили, и все проблемы в доме от них». Хотя тогда я уже четко понимала, что все проблемы в доме от алкоголя и неумения отца контролировать свою агрессию. Когда мне было 17, папа швырнул в мою сторону гирей — просто из-за маленькой царапины на полу, хотя я эту злополучную гирю даже не трогала. Я до сих пор помню, как обида, ярость и бессилие буквально заполнили все мое сознание. С того дня я больше не молчала. За что мне пару раз прилетело по лицу. Однажды резиновым тапком.

«Он сжёг мне все пальцы зажигалкой»: четыре истории пострадавших от домашнего насилия

Последней каплей стала ситуация, когда отец сказал, что я выйду из дома только через его труп. На тот момент я уже окончила школу, поэтому просто дождалась момента, когда он уйдет за сигаретами, взяла телефон, зарядку и паспорт, и без гроша за душой пошла пешком через весь город к своему молодому человеку. Через несколько дней я устроилась на работу, узнала, что прошла на бюджет в вуз. Мы переехали с парнем в отдельную квартиру, где я живу последние девять лет. Ну а домой я больше никогда не возвращалась.

Я бы рада сказать, что произошедшее никак не сказалось на моей психике, но нет. Чем старше я становилась, тем больше замечала сходство в поведенческих паттернах между мной и отцом. Не плачь и не жалуйся! Атакуй первой! Кричи угрожающей! Агрессивней! Швыряй — статуэтки, кактусы и вазы! Тебя должны бояться, иначе не будут уважать и бояться будешь ты. Я по-прежнему защищалась как могла.

При этом я не избегала парней и отношений — подсознательно я хотела, чтобы меня «долюбили», и все они были долгосрочными — два года и шесть лет, но ни те, ни другие нельзя было назвать счастливыми. Вечный пресловутый «треугольник Карпмана»: жертва, преследователь и спасатель, со своей вторичной выгодой. Вырваться из него я смогла только год назад.

Знал ли кто-то, что происходило в моей семье до этого момента? У нас было не принято выносить ссор из избы. Знал ли кто-то, что происходит в моих отношениях? Не особо, мне было страшно признаться, что я облажалась и стала такой же, как мой отец. Но, как бы странно это не звучало, я не держу зла на папу, и, став взрослой, во многих моментах его понимаю — знаю по себе, что такое приступы агрессии, но в отличие от него я учусь их контролировать. Мы хорошо общаемся, и, положа руку на сердце, я искренне могу сказать, что люблю его. Я просто помню, что мне пришлось пережить, и сделаю все возможное, чтобы с этим никогда не пришлось столкнуться моему ребенку.

Ни со стороны его потенциального отца, ни с моей.

«Он сжёг мне все пальцы зажигалкой»: четыре истории пострадавших от домашнего насилия

Александр: «Он просто сжëг зажигалкой мне все пальцы на одной руке»

– Сколько помню своë детство, столько это всë и длилось. Началось, как ни странно, с пьянок отца и их с матерью скандалов. Одна история настолько сильно вбилась в память, что я помню всë до мельчайших подробностей. Отец снова пришел пьяный с работы, начал заигрывать со мной, сестрой и мамой как с жертвами. Потом сказал, чтобы мы с сестрой ушли в свою комнату. Мы, конечно, послушались, а через пару минут услышали плач и крики мамы. Звуки были такие, как будто что-то с силой бьют об пол или стены. Как позже выяснилось, отец избил маму, зачем-то начал пинать комод и разбил кулаком люстру. Слыша это всë, мы с сестрой прятались в шкафу для одежды и сидели там, пока отец не уснул, и нас не нашла мама. Нам с сестрой тогда было 7-8 лет.

Один раз меня оставили дома одного. Я нашел зажигалку и начал играть. Расплавлял пластмасски всякие, и капля горящего пластика капнула на одеяло и подожгла его. Всë быстро потухло, но стоял запах гари. И вот нежданно с работы пришел отец. Услышав этот запах, он спросил, от чего так пахнет. Я сознался, и после этого он скрутил мне руки, зажал их между своих ног и начал поджигать мне пальцы. Он просто сжëг мне все пальцы на одной руке. Всë это продолжалось до десяти лет — до их с мамой развода.

Я ничего не мог предпринять и просто терпел. В моей семье все знали об этом и ничего не делали. Мой дед (отец мамы) говорил, что если девушка вышла замуж, то у нее другая семья и другая жизнь. Что ей нужно самой разбираться. А мама не обращалась за помощью. Могу предположить, что она боялась отца.

Не знаю, как всë это повлияло на меня и мой характер, но до 18 лет я был зажатым, запуганным и забитым мальчиком. Отбросом и в классе, и среди друзей. Потом я начал читать об этом, обсуждать со своей девушкой, выговариваться, и мне стало намного проще.

«Он сжёг мне все пальцы зажигалкой»: четыре истории пострадавших от домашнего насилия

Виктория: «Бывший муж мог закрывать меня в квартире с грудным ребёнком»

— Отношения начались очень красочно и ярко, было много романтики, подарков, путешествий. На первых порах никаких звонков не было. А потом началось принижение меня как личности. Я уходила от партнёра, а он приходил, просил прощение, дарил подарки. Это происходило регулярно, но дома у мамы было ещё хуже. Я предлагала обратиться к психологу, но он категорически был против. Сама я не пошла.

Все стало совсем плохо, когда я сидела в декрете. Бывший муж мог закрывать меня в квартире с грудным ребёнком, разбивать телефон, отключать вай-фай, чтобы у меня не было связи. Также мог неделю не покупать продукты. Родные знали, но не вникали, так как я бы вернулась к ним домой, а они этого не хотели. Мне было очень тяжело пережить все это, и сейчас очень неприятно вспоминать. Как будто это было в прошлой жизни уже.

Если вы пострадали от домашнего насилия, то вы можете обратиться в проект «Знание остановит гендерное насилие. Поиск новых решений» по электронной почте: 911@help2stop.org, а также в официальные группы в FacebookВКонтакте и инстаграм по хэштгегу #знание_остановит_насилие.

Мы публиковали интервью с руководителем проекта Анастасией Бабичевой и психологом Татьяной Лощининой. Также вы можете прочитать про виды домашнего насилия

Фото отсюда.

16+


Еще больше интересного на главной странице